Библиотека

«Размышляя [об уходящем] годе, выделяешь два пункта в его официальной истории — Конституцию и 60-летие Революции. С первой связана ещё одна большая ложь. Суета вокруг сочинения проекта Конституции и попытки “интеллигентных аппаратчиков” вместе с отобранными учёными демократически облагородить советский Основной закон как-то затемнили ключевой момент в нём — “6-ю статью”, превращавшую означенные попытки в нормальную для нашего образа жизни демагогию. <…>

Годовщина Октября — знаковое международное событие: стало совсем очевидно, что СССР — всё ещё сила, но уже не “вождь” и не пример для подражания. Это молчаливо признавало (“в душе”) само советское руководство, демонстрируя пренебрежение к усилиям собственного аппарата спасти “единство” Международного Коммунистического Движения, как и к идейно-политической сути “еврокоммунизма”. “Лишь бы “друзья” открыто не ругали КПСС и СССР — на остальное, что у них там — наплевать!” — так можно обобщить настроения в самых верхах советской сверхдержавы.

“Братские партии” во всё большем числе и всё более открыто отказывали КПСС в праве навязывать им политику, идеологию, вообще “учить”, как и что им надо делать. Идейный, “теоретический” авторитет наш практически упал до нуля. Привязывать к себе мы могли, лишь являя собой “мировую силу”, и деньгами, “довольствием на продолжение существования”.

В [записках о событиях этого года] новые свидетельства искреннего миролюбия [генерального секретаря] и нарастающей его болезни — физической, умственной и как государственного деятеля. Публичная демонстрация этой болезни свидетельствовала не только о ничтожестве, трусости и глупости пропагандистских и политических “служб”, но и о том, что движение страны по наклонной становится всё более гибельным.

Свидетельством тому было также то, что властные функции нагло подбирала под себя “тройка” членов Политбюро — Устинов, Громыко, Андропов. Пока ещё “парил” над ними Суслов, тоже начинавший “слабеть”, но рычаги “реальной политики” были в их руках».